Загадочный мир Востока   Leave a comment


С детских лет нам знакомы сказки, где события развиваются в далёком и загадочном мире Востока. Там всемогущий халиф в одежде бедняка,  расхаживающий по ночным улицам Багдада, волшебная лампа Аладдина —  символ исполнения желаний, ждинн, выпущенный из запечатанного сосуда, пещера, наполненная сокровищами разбойников, открывающаяся заветным словом, простолюдин, проснувшийся халифом на час и Синдбад-мореход, плывущий на край земли. Проходят годы, мы взрослеем, а этот мир так и остаётся для нас нераскрытой тайной, окутанной легендами.

А более полутора века назад в России была открыта «шкатулка» дивного, чудесного мира восточной поэзии. Стихотворцы X-XVI веков покорили мир глубиной заложенной мысли в своих творениях. И классическая ирано-таджикская поэзия занимает особое место в сокровищнице всемирной литературы. Она не только хранительница истории Востока, ни и неисчерпаемый кладезь восточной мудрости.

Восточная поэзия специфична. Кто-то её любит, кто-то её не понимает. Но никого она не оставляет равнодушным. В чём же причина? Большая сложность и в то же время немалая притягательность персидско-таджикской поэзии — в существовании строго обусловленных канонических форм. Их надо было соблюдать ещё точнее, чем нормы итальянского сонета. Поэт зажат традицией в такие тесные рамки, что для самовыражения у него остаётся только одно средство — талант. Классическая персидско-таджикская поэзия существует как бы в трёх измерениях. Это поэтическая строка, миниатюра и каллиграфия. Восприятие стихов читателем усиливается благодаря тонкому пониманию оттеняющих и сопровождающих его искусств художника и каллиграфа, стихи живут единой жизнью с миниатюрами и каллиграфическим письмом. Поэтому, знакомясь с творениями поэтов Востока, надо суметь увидеть, прочувствовать и продумать то, что воспевается поэтом.

Попробуем это сделать вместе с Вами?

«ВТОРИЧНО НЕ ЦВЕТУТ УВЯДШИЕ ЦВЕТЫ…»

Четверостишия Омара Хайяма на устах у всех, кто любит поэзию. Такой известности не знают другие великие поэты Востока.

* * *

Чтоб мудро жизнь прожить, надобно немало.

Два важных правила запомни для начала:

Ты лучше голодай, чем, что попало ешь,

И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

Омар Хайям знал жизнь во всех её проявлениях. Сын ремесленника, накопившего денег изготовлением простых палаток, чтобы отдать сына в ученье. Школьный друг, ставший визирем. Тайный орден. Место придворного астролога. Близость к властителю. Умение выжить при дворе после убийства покровителей. Математик, познавший Евклида и предвосхитивший Ньютона. Ловкий царедворец. Врач, поплатившейся придворной карьерой за неосторожно сказанное слово. Он провёл остаток жизни, учительствуя в школе родного городка, откуда когда-то начал свой путь. Он сумел понять жизнь и мир. И заключить жизнь и мир в четыре строки, поражающие всех мудростью поэзии и поэзией мудрости.

* * *

Джемшида чашу я искал, не зная сна,

Когда мной земля была обойдена,

От мужа мудрого узнал я, что напрасно

Так далеко ходил, — в моей душе она.

 Бесстрашный спорщик с Богом, в стихе стремящийся к точной формуле, к афоризму, — таков Хайям, астролог и математик.

* * *

Ты к людям милосерд? Да нет же, не похоже!

Изгнал ты грешников из рая, отчего же?

Заслуга велика ль, послушного простить?

Прости ослушника, о, милосердный боже!

 Благодаря Хайяму, во всём мире стала известна форма рубай. Это стихотворение, обычно афористичное, в котором рифмуются первая, вторая и четвёртая строка, иногда рифмуются все четыре строки.

* * *

Кумир мой, вылепил тебя таким, гончар,

Что перед тобой луна своих стыдится чар.

Другие к празднику себя пусть украшают,

Ты — праздник украшать собой имеешь дар.

 * * *

Мы – цель и высшая вершина всей вселенной,

Мы – наилучшая краса юдоли бренной;

Коль мирозданья круг есть некое кольцо,

В нём, без сомнения, мы — камень драгоценный.

«О, ПЕРИ! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, МОЙ РАЗУМ СОКРУШЁН ТОБОЙ…»

Основоположником персидско-таджикской литературы считается Абуабдулло Рудаки (ум. в 941 г.) — родился неподалёку от Самарканда, значительную часть жизни провёл в Бухаре и под конец жизни, попав в опалу, вернулся в родной кишлак. Из огромного поэтического наследия Рудаки (130 тысяч или 1 миллион 300 тысяч бейтов — сообщение источников допускает двоякое толкование) сохранилось всего немногим более одной тысячи бейтов. Рудаки писал в самых разнообразных жанрах, главное же место в его творчестве занимали касыды с лирическими вступлениями.

* * *

О, пери! Я люблю тебя, мой разум сокрушён тобой,

Хоть раз обрадуй Рудаки, своё лицо ему открой.

Ужель так тягостно тебе открыть лицо, поцеловать

И так легко меня терзать, губить навеки мой покой?

Что для меня легко — тебе великим кажется трудом,

Что тяжело мне, то тебе забавой кажется пустой.

 Таджикская народная поэзия проникнута всеобъемлющей любовью.

* * *

Коль знал бы я, когда захочешь ты прийти,

Рассыпал бы цветы жасмина на твоём пути,

Чтоб ты по лепесткам, любимая, ступала,

Чтоб восхищённых глаз не мог я отвести.

* * *

Ни солнцу, ни луне я без тебя не рада.

Ты — бархатный цветок, моих очей услада.

На свете не один такой, как ты, цветок,

Но сердцу моему других цветов не надо.

 Поэты используют бесподобные сравнения: мужчина сравнивается с соколом, женщина — с горлинкой.

* * *

О, горлинка моя, ловлю тебя на слове,

Мои теперь и стан, и родинка, и брови.

Я соколом тебя прижму к своей груди

И пёрышку упасть не дам, клянусь любовью!

 

«ТЫ ПИРШЛА НАРАССВЕТЕ, ТОЧНО СИЯНЬЕ ДНЯ…»

Царица персидско-таджикской поэзии — газель. Это стихотворение, преимущественно лирическое, состоящее из двустиший — бейтов, которые связаны между собой рифмой. Рифма обязательна в каждом втором стихе и проходит через всё произведение.

* * *

Ты пришла на рассвете, точно сиянье дня,

И заарканила ловко локонами меня.

 

Дверь распахнула и стала, переступив порог,

Омер… Когда ж очнулся, глаз отвести не мог.

 

От твоего явленья благословенный миг!

Предо мной, как в тумане, плыл несравненный лик.

 

Взор, колдовски пьянящий, что нарцисса взор,

Томностью глаза газели ранили меня в упор.

 

Видя, как лик сияет, солнечный свет струя,

Блага земли и неба предал забвенью я.

Мне без него и услада — жалящее остриё.

Чашу протянешь с ядом, выпью, ликуя, её.

 

Вскрикнул: «Хосрову в ухо вдень, как рабу, кольцо,

Только бы вечно видеть мог я твоё лицо!»

Непревзойдённым мастером создания газелей считается Амир Хосров Дехлеви (1253-1325 гг.) — индо-персидский поэт, учёный, музыкант. Жил в Делийском султанате. Поэзия Амира Хосрова имела огромное значение в истории индийской, персидской и таджикской литератур.

* * *

Пришла, подобная Юсуфу, когда на ложе мук прилёг.

Амир Хосров Дехлеви (1253-1325 гг.)

В сожжённом сердце отыскала полусожжённый уголок.

 

Его заполнила печалью, и зарыдало сердце вновь,

Во мраке ночи с новой силой заговорила в нём любовь.

 

Уснули псы сторожевые, а сторож был, наверное, пьян,

И я до самого рассвета сжимал в объятиях дивный стан.

 

Под утро я услышал голос чтеца Корана. В этот час

Я возносил хвалу кумиру, предав забвению намаз.

 

Что мне страшиться было неба, коль с уходящею луной

Прощался я, боясь, что снова печаль останется со мной?

 

И так со лба клеймо печали, как ни стараюсь, не сведу.

Оно начертано, должно быть, жестоким роком на роду.

 

Судьба позволила Хосрову к воде источника ступить,

Но передумала и не разрешила жажду утолить.

Отец Хосрова, Амир Сейф уд-Дин Махмуд, был одним из среднеазиатских командиров тюркского племени лачин. Его мать была уроженкой Индии. Амир Хосров служил придворным поэтом и хронистом. Ему принадлежит большое количество поэтических, литературоведческих и исторических сочинений. Лирика поэта собрана в пяти диванах: «Дар юности» (1272 г.), «Середина жизни» (1284 г.), «Полнота совершенства» (1293 г.), «Избранный остаток» (1316 г.) и «Предел совершенства» (1325 г.). Он создал десять поэм-дастанов, один из них на сюжет из жизни двора. Сохранились сборники стихов, загадок и поговорок на хинди, авторство которых приписывается Амиру Хосрову.

Считают, что бейт как самостоятельная форма в персидско-таджикской поэзии не встречается. Он лишь входил в состав газели или касыды. Но многие из бейтов цитировались более поздними поэтами и стали известны нам в разрозненной форме.

 * * *

Довольны жизнью лишь глупцы. Они богатству рады.

Разумный в этом мире нищ, хоть под ногами клады.

* * *

Дервиш не тот, кто оборван. Рубищем тело прикрыв,

Сущность души не изменишь, коль не от сердца порыв.

* * *

Коль тебя корит соперник, принимай укор за лесть.

Коль твоё склоняют имя из-за пери, это — честь.

И сегодня не иссяк интерес к газелям Амира Хосрова Дехлеви, или рубайям Омара Хайяма. Восточная сказка, так ярко и образно нарисованная поэтами Востока, как и прежде, будоражит умы и покоряет сердца читателей. Мудрость Востока в сочетании с непревзойдённым мастерством воспевания женской красоты делают восточную поэзию всё более популярной в наше время. И у многих на устах такие имена персидских и таджикских поэтов классического периода, как: Рудаки, Фирдоуси, Омар Хайям, Саади, Хафиз, Джами и другие, азербайджанские поэты Хакани и Низами (писавших на фарси), а также персоязычные поэты Индии Амир Хосров Дехлеви.

Мы не ставили целью научный разбор поэзии Востока. Нами была предпринята попытка, на примере наиболее ярких её представителей, понять тот блистательный мир, сверкающий драгоценными камнями и яркими красками Востока, мир, знакомый с детства.

Елена Краснова. «Трудовая новь». 2010 г.

Реклама

Posted 20.07.2011 by Elenushka

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: